Джон Литгоу и Джеффри Раш в фильме «Обитель смерти»
Новозеландский фильм «Обитель смерти» режиссера Джеймса Эшкрофта, поставленный по рассказу Оуэна Маршалла и украшенный звездными именами Джона Литгоу и Джеффри Раша, подается как достижение в области психологического триллера или даже хоррора. Скорее неловкую шутку увидел в нем Андрей Плахов.
В жизни всегда есть место подвигам. В этой непреложной истине, которую внушали еще советским школьникам, приходится убедиться на склоне лет судье Стефану Мортенсену (Раш). Многие годы он грозно карал закоренелых преступников. Но злодейка-судьба не вознаградила его за беззаветное служение закону: после внезапного инсульта Мортенсен обнаруживает себя прикованным к инвалидному креслу в пансионе для старичья «третьего возраста», вышедшего в тираж.
Дом престарелых под названием «Ройял Пайн Мьюз» становится атмосферной локацией садистского шоу, жертвами которого оказываются пациенты, а гением издевательств — старожил этого заведения Дэйв Крили (Литгоу), который отыгрывается на беспомощных за свою никчемную жизнь.
Он совершенно справедливо замечает: «Мы выходим из игры не потому, что наступает старость. Старость наступает, потому что мы выходим из игры». Дэйв же продолжает делать большие ставки и наконец чувствует себя на коне. В отличие от своих ровесников, витающих между недержанием мочи и слабоумием, он — просто живчик со здоровым телом и ясной головой, наполненной злой энергией. В помощь злодею — детская кукла по имени Дженни Пен с пустыми глазницами: именно она выступает безотказным орудием террора. Каждый из пациентов, доведенный до отчаянья психологическими пытками, а то и физическим насилием, должен сделать символическое признание, кто здесь главный (это та самая Дженни Пен, а в оригинале фильм называется «Правило Дженни Пен») и поцеловать отвратную куклу в задницу. Тот, кто не подчинится правилу Дженни Пен, рискует не проснуться живым в своей кровати. Или — для начала — быть облитым чьей-то мочой на потеху няням, совершающим утренний обход.
Анально-уринальная фиксация находит продолжение даже в побочных линиях фильма. Например, Тони Гарфилд (Джордж Хенаре), бывший игрок в регби и сосед Стефана по комнате, зачем-то рассказывает про известного журналиста, которого после развлечений с подружкой нашли мертвым с сорокасантиметровым дилдо, торчащим из одного интересного места. Уже этого мотива достаточно, чтобы сделать вывод о намерениях создателей фильма: им хочется провоцировать, шокировать и непременно быть «в струе».
Педофилия, буллинг, деменция — модные темы сегодняшнего кинематографа, и все они присутствуют в «Обители смерти» хотя бы на обочине сюжета — к месту или нет.
Оригинальность им, вероятно, призвано придать их необычное сочетание. Все вот обсуждают буллинг с связи с сериалом «Переходный возраст» и каверзами соцсетей, а тут оказывается, что подобные прелести вполне применимы и к «третьему возрасту», который тоже в определенном смысле переходный.
Трудно представить, чтобы режиссер «Обители смерти» не думал и о другом знаменитом фильме — на сей раз классическом. Речь, конечно, про полувековой давности шедевр Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки». Хотя персонал дома престарелых в «Обители смерти» вежлив и не проявляет садистских наклонностей, как это было в психбольнице у Формана, остается ощущение тотальной несвободы, в которой живут пациенты. Есть и параллели в персонажах: один воплощает конформизм и сломленную волю, другой становится катализатором протеста.
Впрочем, все сравнения оказываются не в пользу нового фильма, стремящегося обернуть драму старости фарсом и хоррором. Вряд ли поможет картине даже высокая оценка, данная ей автором «Сияния» Стивеном Кингом.
Впрочем, с высоты его возраста могут открываться невидимые более молодым горизонты.