Вышел новый роман Андрея Аствацатурова
Один из самых популярных современных российских беллетристов Андрей Аствацатуров пополнил библиографию пятым романом. Прочитав его новую книгу «Зеркала и паутина», Сергей Чередниченко удивился гармоничному сочетанию ядовитой иронии и серьезной моральной проблематики.
Действие романа разворачивается с июля 2002-го по апрель 2003 года в Комарово, пригородной электричке, Санкт-Петербурге. Ироническая интонация и множество деталей передают атмосферу приходящих в упадок дач советской интеллектуальной аристократии, где даже в столовой «пахнет интеллигентной сыростью». Главный герой Кирилл Богданов, от лица которого ведется повествование,— молодой преподаватель гуманитарных дисциплин. В нем легко угадываются автобиографические черты: профессия — литературовед, дед-академик (Аствацатуров — автор множества книг и статей в основном об англоязычной литературе, блестящий лектор и внук всемирно известного филолога Виктора Жирмунского).
Внешне преуспевающий Богданов погружен в вялотекущую депрессию: пассивен и раздражителен, порой кажется, что он презирает все человечество, но больше всех самого себя — «тощего манекена с провисшими плечами и плоским туловищем». Он с фирменным питерским снобизмом издевается над подвернувшимися под руку наивными туристами, отвечая на их вопрос, что Марсово поле названо в честь «Маркса, великого революционера». «А почему оно тогда Марсово, а не Марксово? — Как почему? Есть такое правило в русском языке, когда согласный звук выпадает из слова». Но уже в следующий момент он жалко огрызается в аптеке, когда ему отказывают продать антидепрессанты по просроченному рецепту. Внутренние противоречия и душевные недуги не мешают ему непринужденно заводить интрижки с попавшими в поле зрения привлекательными девушками — сначала с умной Олей, потом с простоватой Светой.
Мизантропия и закомплексованность, обостренное чувство собственного достоинства и задавленность безденежьем и как результат — эмоциональный раздрай. Пожалуй, самый сильный в этом отношении эпизод, в котором герой опаздывает на электричку и сшибает с ног ребенка шести лет. «Нехорошо получилось. Ладно… наложу на себя епитимью — съем по дороге мороженое. Оно, говорят, вредное»,— утешает себя Богданов. И эта циничная издевка отсылает к фантазии Лизы Хохлаковой из «Братьев Карамазовых», желавшей вкушать ананасный компот, созерцая страдания распятого ею мальчика. Электричка везет его на собеседование, обещающее солидный заработок, он мечтает о достатке, но перспектива стать содержанцем американских грантов вызывает в нем брезгливость.
Может показаться, что герой жалок и отвратителен, а автор написал жестокую карикатуру на самого себя. Но Богданов, напротив, вызывает симпатию, которая достигается легкостью слога и юмором всех оттенков черного. Повествование, как обычно у Аствацатурова, наполнено едкими скетчами. Чего только стоит эпизод с хулиганистым критиком Виктором Топоровым, в котором на трех страницах дюжина литературных сплетен и вульгарных эпиграмм. Кроме того, социальная среда вокруг Богданова оказывается намного пошлее.
Автобиографический жизненный материал служит автору не столько как повод для исповеди, сколько для изображения академической среды начала нулевых. Книга Аствацатурова — не разоблачительный автофикшн, а полноценный университетский роман.
Внутренняя разломанность героя затмевается внешним университетским конфликтом отцов (Николай Обухов) и детей (Петр Зуев и его сателлиты, в числе которых и Богданов). И тут почти довлатовская ироническая буффонада сменяется почти трифоновской моральной коллизией.
Зуев хочет организовать в институте принципиально новую учебную программу. Обухов, выдающийся представитель советской школы, являясь авторитетным членом ученого совета, блокирует эту инициативу. На первый взгляд здесь, как при соцреализме, «конфликт лучшего с хорошим», и прогресс неизбежен, но на самом деле перед нами конфликт худшего с плохим. Обухов — за диктат науки над студентом, за схоластику, его «срок годности истек». Зуев — за то, чтобы «избавиться от всей этой обязаловки ослиной и дать студенту свободу выбора какие дисциплины изучать», но и за отсутствие у студентов общей картины, по слову Солженицына, за «образованщину».
Драматическая коллизия в том, что Богданов, ученик Обухова, оказывается втянут в паутину интриг против учителя. Именно ему Зуев, этакий мелкий бесенок, поручает нарыть на Обухова компромат в университетском архиве: «У каждого за душонкой, братец мой, есть что-то грязное, история какая-нибудь некрасивая… Ты что думаешь: они там в своем любимом Совке карьерки свои делали чистыми ручками? Короче, поразузнай. Чтобы было потом чем с ним торговаться».
И Богданов, пользуясь тщательностью советской выучки, действительно находит в архиве документы приемной комиссии, из которых следует, что Обухов вовсе не «образец порядочности». В середине 80-х он обеспечил себе карьерный рост, закрыв глаза на то, как на вступительных экзаменах завалили талантливого абитуриента, чтобы продвинуть дочку декана. Типичная история, каких, наверное, тысячи. Вот только юноша, возможно, впервые столкнувшись с несправедливостью, свел счеты с жизнью.
В финале романа Богданов предъявляет Обухову обнаруженные документы. Аствацатуров мастерски создает ситуацию морального пата, когда любой выбор заставляет ученика и учителя пойти на компромисс с совестью. И тут уж не помогут ни антидепрессанты, ни фирменная самоирония.