В кинотеатрах показывают фильм «Оно. Дом зла»
На экранах — канадский хоррор Брэндона Кристенсена «Оно. Дом зла» (Bodycam). Час с четвертью экранного времени измучили Михаила Трофименкова, который так и не понял, чему следует ужасаться больше — грязной режиссуре или невменяемому сюжету.
Оригинальное название означает всего-навсего видеорегистратор на груди у патрульных копов Джерома (Джеймс Эм Каллика) и Брайса (Шон Роджерсон). Что обещает очередную поделку в жанре «найденных пленок», где всякие пакости увидены субъективной камерой. Бестолковые метания камеры на пару с полицейским фонариком, высвечивающим бездонные закоулки городского дна, составляют большую часть фильма, ничего к сюжету не прибавляя и не убавляя.
«Оно» — это, вообще, о чем? Нет, понятно, что об ужасных ужасах, но они действуют на зрителя только тогда, когда, даже как в ничтожной «Пятнице, 13» (1980), укоренены в быту, щемят социальное подсознание: это может случиться со всяким. «Оно» со всяким точно не случится.
Патруль вызывают в трущобный район по поводу семейного скандала. Чернокожий Джером осаживает Брайса, пренебрежительно отозвавшегося о квартале «нариков». Дескать, его мама там до сих пор живет, да и он сам здесь вырос и стал большим человеком со значком и стволом.
Тем не менее неврастеник Брайс открывает огонь на поражение по существу мужского пола: думал, что тот направляет на него пистолет, а тот держал на руках существо-младенца. Существо женского пола, оказавшееся в доме, эффектно заливает экран алым, полоснув себе по горлу «розочкой».
Копы, лишившись последних крох здравомыслия и позабыв весь профессиональный опыт, решают сделать вид, что их тут не было, и скрыть следы превышения полномочий. Ага, очевидно, нам предстоит фильм в духе «Майора» (2013) Юрия Быкова об офицере полиции, дозаметавшем следы смертельного ДТП со своим участием до пирамиды трупов.
Тем более что и у русского майора, и у Брайса жены должны вот-вот родить. Единственная смешная деталь — звонок Брайса жене. С залитой кровью мордой, сжимая телефон окровавленными пальцами, стремясь скорее закончить разговор и поблевать, он нежно чирикает. «У тебя точно все хорошо, милый?» — «Ага, просто хотел услышать твой голос».
Может быть, эта метафора неблагополучия пригородов, где к каждому фонарю прислонен «нарик» в состоянии кататонии, а из каждой щели вслед за стаями крыс выползают фигуры в худи, преграждающие полиции выезд из гетто?
Нет, помойный антураж здесь антураж, да и только. «Нарики» они или не «нарики», но это потусторонние «они», у которых копы что-то «забрали», а теперь получат ответочку.
У героев не просто вырубаются рации. Их, вообще, уже с определенного момента нет и не будет, как бы они ни рыпались. «Дом зла» превращается в избушку на курьих ножках, которая перебегает с места на место, перекрывая Джерому, лишившемуся напарника, выезд из заколдованной трущобы.
Помочь Джерому не в силах даже его мама, постаревшая хиппи в пончо, диктующая ему магические правила дорожного движения, приговаривая: «Я буду твоим светом». Правда, и в ее домике уже завелись эти самые в худи.
В общем, путешествие по трущобам с намалеванным на стенах и так и не растолкованным мистическим иероглифом, канализации и гнилому подсознанию завершается для Джерома ослепительной встречей с тем самым «оно».
Ну что, «оно» оно и есть. Как выпрыгнет, как захохочет во весь свой череп, как распустит все свои щупальца, как прервет на самом интересном месте запись видеорегистратора.
Наверное, это фильм о необходимости соблюдать элементарные санитарно-эпидемиологические нормы даже в трущобах. А то год-другой не подметешь, не говоря уже о том, что не помоешься, и в этой грязюке заведется зомби-осьминог. Хорошо еще, что не слон, не кит и не страус злой.